Кочевники создали совершенно новый материаль­ный мир, приспособленный к подвижной жизни в степях с гуртами скота, войлочную юрту, кибитку и высокопро­дуктивное молочное хозяйство (кумыс, сыр и многие дру­гие молочные продукты). Кочевники бронзового века выделывали шерсть для войлока и тканей, используя их как материал для одежды, сменившей прежние звериные шкуры.

Номады степных районов Азии создали и свой ориги­нальный духовный мир. Они оставили нам свою богатую дуалистическую мифологию с культом светлых небесных и злых подземных богов, искусство с динамическим «зве­риным стилем» и монументальными эпическими поэма­ми, поражающими своими масштабами и размахом не­обузданной фантазии. Отзвуки этого фольклорного богат­ства находим в якутских героических поэмах-олонхо, в эпосе алтайцев и бурятских улигерах.

Виден бесспорный прогресс и в области социальной организации кочевников. О нем свидетельствует вся исто­рия кочевых племенных союзов, поразительное единство которых на гигантских пространствах Азии — от Тибета до Байкала — подтверждает мысль и о политической общ­ности носителей этой культуры.

Кочевые племена Азии в силу своей подвижности иг­рали особо важную роль в качестве посредников между различными странами и народами. Они выступали как влиятельная сила всемирной истории, участник и катализатор многих событий, в том числе в отношениях между скифами и иранцами, китайцами и хуннами, сяньби и монголами.

Что касается культурных контактов, то кочевники не только брали от своих соседей, но и сами оказывали влияние. Примером может служить история эстетических вкусов в Китае, где под влиянием степных племен хуннов па смену иератическому стилю жрецов и деспотов — аристократов эпохи Инь — Чжоу — пришел новый худо­жественный стиль хуай — динамический, пронизанный духом живого реализма.

Уже само по себе возникновение металлургии и ли­тейного дела было мощным стимулом для широких кон­тактов, поскольку металлы (тем более такие редкие, как олово) — достояние немногих географических областей. Для развития металлургии к тому же нужен был не только систематический обмен сырьем, но и техническим опы­том. Об этом можно судить по широкому распростране­нию карасукских, сейминско-турбинских, а впоследствии и скифских бронз в степях и лесостепях Евразии.

Кочевники Азии, несомненно, усваивали и передавали в другие страны также и элементы духовной культуры, в том числе разные фольклорные сюжеты и мифы. На скалах Алтая и Монголии, например, сохранились изобра­жения солнечных колесниц, повторяющие рисунки колес­ниц в Киргизии, Скандинавии (Скиберг, Богуслен, Вэстерготланд, Сконе), Италии (Валь-Камоника). В одну такую колесницу (урочище Дьялангай на западе Алтая) впряжепы не лошади и не быки, а козлы. Это вызывает в памяти колесницу Донара-Тора с ее козлами.

С таким богатым и сложным культурным наследием на следующих скифо-сарматском и гуннском этапах вхо­дят кочевые племена Азии в I тысячелетие до нашей эры.